Есть слова, которые настолько вросли в язык, что мы перестаём замечать их античные корни. «Победа» по-латыни — victoria. Это не просто существительное: за ним стоит богиня, живое сакральное существо, которому молились перед битвами, в честь которой строили храмы и алтари, чьё изображение украшало знамёна легионов и монеты императоров. Богиня Виктория — одна из ключевых фигур римского пантеона, чьё значение выходило далеко за пределы поля боя и пронизывало саму идею Рима как великой державы.
Современному человеку её имя знакомо, прежде всего, по именам собственным — английская королева Виктория, сотни топонимов от Виктории в Австралии до озера Виктория в Африке, наконец, латинский корень в словах «виктория», «виктор», «инвиктус» — непобедимый. Всё это — следы присутствия крылатой богини в истории западной цивилизации.
Но подлинный масштаб её культа становится понятен лишь при внимательном изучении источников. Виктория была не просто аллегорической фигурой, не просто красивым образом на монете или фронтоне. Она была реальной сакральной силой, от благоволения которой зависела судьба войн и государств. Её алтарь в Сенате стал ареной одного из самых острых религиозно-политических конфликтов поздней античности. Её крылья стали прообразом христианских ангелов. Её образ живёт в каждой спортивной победе, в каждом жесте триумфа — даже если люди, совершающие эти жесты, давно забыли её имя.
Настоящая статья стремится вернуть этому образу его подлинный объём — исторический, религиозный, художественный и философский.
Кто такая Виктория: имя, природа, происхождение
Прежде чем обращаться к мифам и деталям культа, необходимо ответить на базовый вопрос: кто такая Виктория в строгом религиоведческом смысле? Её природа существенно отличается от природы большинства олимпийских богов — она не управляет природной стихией, не покровительствует конкретному ремеслу и не участвует в мифологических нарративах как личность с биографией. Она воплощает принцип — победу как таковую, успех как сакральную категорию.
Латинское слово victoria восходит к корню *vic-, связанному с понятиями силы, борьбы и преодоления. Этот корень прослеживается в глаголе vincere (побеждать) и в целом ряде производных: victor (победитель), invictus (непобедимый), convictio (убеждение — буквально «победа в споре»). Лингвист Михаэль Льюис Уэст в «Indo-European Poetry and Myth» указывает на широкое распространение сходных корней в индоевропейских языках, что говорит о глубокой архаичности самой идеи — победы как сакрально значимого события.
Виктория значение в религиозном контексте определялось двояко. С одной стороны, это победа военная — конкретный исход битвы, дарованный богиней. С другой — победа как принцип, как космическая сила, обеспечивающая торжество порядка над хаосом, Рима над варварами, жизни над смертью. Именно это второе измерение делало её культ государственным и идеологически незаменимым.
Историк Роберт Юрган в своём детальном исследовании римского государственного культа отмечает, что Виктория — пример божества, чья сакральная ценность определялась не нарративом (мифом), а функцией. Она существовала ровно в той мере, в какой существовала победа, — и её присутствие гарантировало, что успех не случаен, но сакрально обоснован.
Виктория богиня победы: сфера власти и функции в пантеоне
Виктория функции и роль в религиозной системе Рима отличались завидной чёткостью, которой были лишены многие другие боги с более широким кругом полномочий. Она отвечала за одно — за победу, — но это одно пронизывало всю жизнь государства, построенного на завоевании.
В первую очередь она была богиней военной победы. Её молили перед каждым крупным сражением; ей приносили благодарственные жертвы после успешных кампаний. Триумфатор — полководец, получивший право на торжественный въезд в Рим, — нёс её образ на своей колеснице. Монеты с её изображением чеканились в честь конкретных побед: нумизматические памятники позволяют буквально отслеживать военную историю Рима через образ крылатой богини.
Богиня Виктория в древнем Риме также покровительствовала состязаниям — гладиаторским играм, атлетическим турнирам, гонкам на колесницах. Победитель в любом из этих состязаний оказывался под её покровительством, и сама идея победы как таковой — в любой конкурентной ситуации — была сакрально связана с её именем. Это роднит её с целым рядом культурных традиций, в которых спортивная победа имеет религиозное измерение.
Кроме того, она выступала как богиня государственного успеха — не только военного, но и политического. Виктория Цезаря, Виктория Августа, Виктория Домициана — все эти формулы на монетах и надписях означали не просто удачу конкретного правителя, но сакральное благословение его власти. Победа становилась доказательством того, что боги поддерживают данного политика или данную династию.
Виктория описание: облик, иконография, художественный образ
Виктория описание в античных памятниках устойчиво и узнаваемо: крылатая женщина в развевающихся одеждах, нередко в стремительном движении — то парящая над землёй, то опускающаяся на вершину ростральной колонны, трофея или головы поверженного врага. Этот образ сложился под сильным греческим влиянием, однако приобрёл в Риме собственные характерные черты.
Крылья — главный и неотъемлемый атрибут. Они символизируют не просто способность к полёту, но стремительность прихода победы: она является внезапно, захватывает момент и так же быстро может улететь. Историк искусства Эрнст Симон в монографии «Festivals of Attica» и в более поздних работах о римской иконографии подчёркивает, что крылья Виктории никогда не изображались сложенными или опущенными — они всегда распахнуты, всегда готовы к полёту, что создаёт ощущение живой, деятельной силы.
Виктория символы и атрибуты включали несколько устойчивых элементов. Пальмовая ветвь — древнейший знак победы, встречающийся в средиземноморских культурах задолго до Рима. Лавровый венок — в руках или уже возложенный на чью-то голову: Виктория венчает победителя как сакральный жест признания. Трофей (tropaeum) — оружие побеждённых врагов, развешанное на стволе дерева: богиня нередко изображалась устанавливающей трофей или надписывающей на нём имена. Наконец, сфера или земной шар под её стопой — символ власти над миром, характерный прежде всего для имперской иконографии.
Особое место занимают скульптурные изображения. Самым известным является так называемая «Ника Самофракийская» — греческий оригинал, но именно он определил канон, воспринятый Римом. Её мраморная копия украшала многие римские храмы. Собственно римские образцы многочисленны: рельефы Ara Pacis, монументальные статуи Форума Августа, многочисленные геммы и камеи — всё это создавало насыщенную визуальную среду, в которой образ крылатой богини был постоянно перед глазами.
Виктория и Ника сходство: две богини одной идеи
Сопоставление Виктории с её греческим прообразом — вопрос, требующий тонкости. Виктория и Ника сходство очевидно и многократно описано в научной литературе: обе крылаты, обе несут венок и пальмовую ветвь, обе олицетворяют победу. Однако сводить одну к другой — значит упускать принципиальные различия в теологическом и культурном контексте.
Ника в греческой мифологии — дочь титана Палланта и океаниды Стикс. Она обитает на Олимпе, является спутницей Зевса и Афины, дарует победу в войне и в состязаниях. Её образ достаточно чётко прописан в греческих источниках: у неё есть родословная, родственные связи, конкретные мифологические ситуации, в которых она действует. Чем Виктория отличается от Ники — это именно отсутствием развёрнутой мифологической биографии. В римской религии она значительно более абстрактна как личность, зато несравнимо более конкретна как государственный принцип.
Если Ника — богиня, которая приходит к герою или атлету, даруя ему личную победу, то Виктория — богиня, которая осеняет Рим как таковой, его армии, его императоров, его историческую судьбу. Это различие точно сформулировал историк Алан Эрскин в «A Companion to the Hellenistic World»: греческая традиция персонифицировала победу как дар богов избранному индивиду; римская — как свойство государства, реализующееся через институты власти.
Другое существенное различие — степень политизации культа. В Греции Ника чтилась прежде всего в контексте Олимпийских игр и подобных состязаний; её храм на Афинском Акрополе был важен, но не являлся центральным для государственной религии. В Риме культ Виктории был неразрывно вплетён в государственную идеологию с самого начала и достиг кульминации в эпоху принципата, когда стал частью официальной имперской теологии.
Виктория значение в мифологии: победа как космический принцип
Виктория значение в мифологии выходит за пределы военного контекста и приобретает более широкое космологическое измерение, если рассматривать её в системе связей с другими богами римского пантеона.
В традиционной теологии победа мыслилась как проявление высшего порядка — fatum, судьбы. Победа Рима над другими народами была не просто военным превосходством, но знаком того, что боги поддерживают именно этот народ, именно эту государственную форму. Вергилий в «Энеиде» выражает эту идею через пророчество Юпитера:
«Им я не ставлю ни мет, ни сроков: им дал я власть без предела. Даже суровая Юнона, что ныне тревожит море и землю, — переменит умысел свой и со мной вознесёт их, владык земли, облачённых в тогу, народ Рима.»
В этой системе представлений Виктория выступает как инструмент провидения: она венчает тех, кого избрали боги. Её крылья несут не просто приз победителю, но сакральное подтверждение правоты. Именно поэтому образ богини был столь важен для имперской пропаганды: победа в войне означала, что Юпитер, Марс и сама Виктория стоят за данным правителем, а значит — его власть легитимна.
Интересно, что в этом контексте Виктория вступала в сложные отношения с такими богами, как Марс (бог войны) и Беллона (богиня войны как таковой). Если Марс воплощал воинскую доблесть и сам процесс борьбы, то Виктория воплощала его результат. Они не дублировали друг друга, но образовывали нарративную цепочку: Марс ведёт на битву, Виктория венчает её исход. Беллона же была богиней войны как состояния — неистовой, кровавой, часто непредсказуемой, — и в этом смысле она стояла между Марсом и Викторией, воплощая то, что предшествует победе.
Виктория римская богиня: от республики к империи
История культа Виктории — это в известном смысле история самого Рима: от скромных начал республиканской эпохи до грандиозного имперского размаха, а затем — до мучительного угасания в поздней античности.
В период ранней республики Виктория римская богиня чтилась как одна из многих абстрактных персонификаций — наряду с Конкордией (согласием), Пиетас (благочестием), Фелицитас (счастьем). Такие персонификации были типичны для римской религии: они превращали важные социальные и политические ценности в объекты культа, создавая своего рода сакральный словарь государственной идеологии.
Поворотным моментом стала Вторая Пуническая война. После катастрофического поражения при Каннах (216 до н. э.) и последующих успехов римского оружия значение победы как сакральной категории резко возросло. Именно тогда был освящён один из ключевых храмов Виктории на Палатинском холме — в месте, наделённом особым символическим значением как исконной территории Рима.
В эпоху Цезаря и Августа культ приобрёл официальный имперский характер. Август восстановил и украсил многие старые святилища; его пропаганда активно использовала образ Виктории для легитимации власти. Тит Ливий, Вергилий, Гораций — все крупнейшие авторы августовского кружка так или иначе апеллировали к теме победы, и за этой темой всегда стояла богиня.
В III–IV веках н. э. культ Виктории превратился в символ противостояния традиционной и христианской религий. Этот сюжет будет рассмотрен ниже — он заслуживает отдельного внимания как один из самых драматических эпизодов в истории позднеантичной религии.
Культ Виктории в Риме: святилища, ритуалы, праздники
Культ Виктории в Риме был разнообразен территориально и богат в ритуальном отношении. Его центры располагались в нескольких ключевых точках города, каждая из которых несла особое символическое значение.
Самым древним и престижным было святилище на Палатинском холме — холме, где, по преданию, стояла хижина Ромула и где зародился сам Рим. Храм Виктории в Риме на Палатине датируется традицией серединой III века до н. э. — временем Пунических войн. По свидетельству Тита Ливия, именно сюда была доставлена священная скульптура Кибелы (Великой Матери) из Пессинунта в 204 г. до н. э., что связало палатинское святилище Виктории с одним из самых значительных религиозных событий республиканской эпохи. Эти две точки — храм Кибелы и рядом стоявший храм Виктории — образовывали сакральный комплекс на вершине холма, очень важный для государственного культа.
Другим ключевым объектом стал алтарь Виктории в здании Сената — Курии Юлии. Этот алтарь, установленный при Августе, был местом, где сенаторы при вступлении в должность приносили жертвы и произносили клятвы. Его история в позднеантичную эпоху оказалась полна драматизма: христианские императоры дважды убирали его, и дважды — при Юлиане Отступнике и затем при Валентиниане II — он возвращался. Последняя попытка его сохранить связана с именем оратора и сенатора Квинта Аврелия Симмаха, чья «Relatio III» — обращение к императору с просьбой вернуть алтарь — стала одним из самых красноречивых документов конца языческого Рима.
Ритуальный календарь включал несколько дней, посвящённых богине. Особо отмечались годовщины её главных храмов — dies natalis, день основания святилища. Принято было также совершать возлияния и жертвоприношения перед военными походами и после триумфов, причём триумфальное шествие само по себе было религиозным ритуалом, в котором Виктория незримо присутствовала: именно её образ нёс над головой триумфатора раб, стоявший позади него на колеснице.
Храм Виктории и алтарь в Сенате: история и архитектура
Если говорить об архитектурных памятниках, связанных с богиней, центральное место занимает храм Виктории в Риме на Палатинском холме. К сожалению, от него не сохранилось наземных руин, однако археологические раскопки XIX–XX веков позволили частично установить его контуры. Итальянский археолог Альфонсо Бартоли, работавший на Палатине в 1930-х годах, идентифицировал фундаментные остатки, датируемые III–I веками до н. э. Их план соответствовал типичному республиканскому храму — высокий подиум, глубокий портик, узкая целла.
Значительно более драматична история алтаря Виктории в Сенате. Оригинальная статуя, помещённая на алтарь при Августе, была, по всей видимости, греческим трофеем из Тарента — изображением богини победы, захваченным после покорения города в 272 г. до н. э. Таким образом, алтарь нёс двойную символику: победа как принцип, воплощённая в конкретном трофее конкретной победы.
Симмах в своей знаменитой «Relatio III», написанной около 384 года н. э., описывает алтарь с нескрываемой болью:
«Этот алтарь хранит согласие всех: этому алтарю клялись верностью все. Ничто так не придаёт авторитета нашим решениям, как то, что они принимаются в присутствии того, кто является свидетелем всех наших клятв.»
Христианский епископ Амвросий Медиоланский ответил на это обращение двумя письмами к императору Валентиниану II, отстаивая удаление алтаря как необходимое условие христианского управления государством. Полемика Симмаха и Амвросия — один из ключевых текстов поздней античности, и её предметом была именно Виктория: маленький алтарь в Сенате превратился в символ выбора между двумя цивилизациями.
Виктория символ победы в государственной идеологии Рима
Виктория символ победы в государственном измерении — это тема, которую невозможно исчерпать без обращения к нумизматике. Монеты — самый массовый вид памятника в античности, доходивший до каждого уголка империи, — несли образ Виктории как постоянное послание: Рим побеждает, боги поддерживают Рим, власть императора сакрально освящена.
Первые монеты с изображением крылатой богини появляются в Риме в III веке до н. э. С тех пор её образ присутствует на монетах почти непрерывно — на протяжении шести столетий. Нумизматик Майкл Кроуфорд в «Roman Republican Coinage» систематизировал эти данные и показал, что появление Виктории на монетной эмиссии почти всегда связано с конкретными военными событиями: победой в определённой войне, взятием города, заключением мира на выгодных условиях. Монета была официальным объявлением о победе, а изображение богини — её сакральным удостоверением.
В архитектуре государственной идеологии Виктория занимала особое место на триумфальных арках — ключевом монументальном жанре Рима. На арке Тита, арке Септимия Севера, арке Константина её рельефные изображения фиксируют момент победы, увековечивают его в камне. Американский историк искусства Диана Клейнер в «Roman Sculpture» анализирует эти рельефы и показывает, как иконография Виктории эволюционировала: от классического грека образца (динамичная, летящая) к более статичному и монументальному образу поздней империи.
Примечательно, что Виктория изображалась не только как дарительница победы, но и как её регистратор: на многих памятниках она держит таблицы и пишет на них имена победителей или трофеи. Этот образ «богини-писца» перекликается с египетской богиней Сешат и указывает на глубокую архетипическую связь между победой и её письменной фиксацией — историческим нарративом.
Виктория в римской мифологии: связи с другими богами
Виктория в римской мифологии существовала в системе теологических связей, которые определяли её место в общей картине мира. Рассмотрим наиболее значимые из них.
Марс — ближайший «коллега» по военной сфере. Их связь была функциональной: Марс создавал условия для победы (доблесть, боевой дух, тактическое мастерство), Виктория эту победу венчала. В ряде надписей они упоминаются вместе — «Marti et Victoriae» — как совокупная сакральная гарантия военного успеха. Историк Йорг Рюпке в «Religion of the Romans» отмечает, что подобные парные посвящения отражали практическую сторону военной религии: солдат молился об удаче в бою (Марс) и об удаче в исходе (Виктория).
Юпитер Виктор — одна из ипостасей верховного бога, в которой он выступал именно как даритель победы. Эта ипостась подчёркивала, что Виктория действует не самостоятельно, но как выражение воли Юпитера. Её алтарь на Палатине соседствовал с культовыми местами, связанными с Юпитером, — что географически закрепляло их теологическую связь.
Не менее важна связь с Гонор (Honor) и Виртус (Virtus) — персонификациями чести и доблести. Эта триада — Виртус, Гонор, Виктория — описывала полный цикл военного успеха: сначала доблесть создаёт основу, затем честь подкрепляет её морально, наконец победа является как результат. Их совместное почитание прослеживается в архитектуре: Луций Эмилий Павел после победы над Персеем при Пидне (168 до н. э.) посвятил монумент, объединявший все три персонификации.
Виктория и поздняя античность: последний бой богини
Пожалуй, самый драматический период в истории культа Виктории — это закат языческой религии в IV–V веках н. э. Именно тогда богиня стала символом принципиального выбора: продолжать ли традиции предков или принять новую веру, которая отвергала само существование языческих богов.
Ключевым эпизодом стала история алтаря Виктории в Сенате, о которой уже говорилось выше. Но за этим конкретным предметом — мраморным алтарём с бронзовой статуей — стоял глобальный вопрос об идентичности Рима. Симмах в «Relatio III» формулировал его с изящной риторической силой: «Мы просим лишь о мире для богов отечества, для отечественных богов». По его мнению, Рим был велик именно потому, что чтил Викторию; отказ от её культа означал бы предательство самих основ, на которых держалась держава.
Амвросий Медиоланский возражал с не меньшей страстью: сила Рима — не в богах, но в Христе, и победы Константина и Феодосия над язычниками и варварами доказывают, что христианский Бог дарует победу эффективнее любой богини. Это был теологический аргумент, но и политический: победа осталась важнейшей сакральной категорией, просто её источник сменился.
Показательно, что образ крылатой победоносной фигуры не исчез с победой христианства — он трансформировался. Христианские ангелы, как их изображали в ранневизантийском искусстве, очевидно наследовали иконографию Виктории: крылья, развевающиеся одежды, динамика полёта. Историк Томас Мэтьюз в «The Clash of Gods: A Reinterpretation of Early Christian Art» подробно анализирует этот переход и показывает, как художники IV–V веков сознательно использовали хорошо знакомый визуальный язык крылатой победы для создания образа небесных посланников.
Виктория в искусстве: от античных рельефов до современных символов
Судьба образа Виктории в мировом искусстве — отдельная обширная тема, заслуживающая специального исследования. Здесь обозначим лишь главные вехи.
Античность оставила нам несколько монументальных образцов. «Ника Самофракийская» (ок. 190 до н. э., Лувр) — пожалуй, величайшее воплощение идеи крылатой победы во всём мировом искусстве. Эта скульптура, созданная, по наиболее распространённой версии, в честь морской победы Родоса над Антиохом III, оказала колоссальное влияние на римскую иконографию Виктории. Безголовая, но стремительная, она воплощает саму динамику триумфа — победу в движении, победу как порыв.
Рельефы триумфальных арок создали второй главный канон: Виктория как фигура, фиксирующая событие и вписывающая его в вечность. Эта Виктория не летит, но стоит — торжественно, монументально, держа таблицы или венчая голову героя. Именно этот образ повлиял на средневековое искусство и на аллегорическую живопись Ренессанса.
В Новое время образ Виктории воспроизводился многократно в разных культурных контекстах. Крылатая Ника украшает вершину Триумфальной колонны в Берлине (1793), созданной Иоганном Готфридом Шадовом, — «Берлинская Виктория», или Голдельзе. Ангел Победы на Вандомской колонне в Париже — ещё одна реплика того же образа. В России крылатая богиня победы присутствует на Александрийском столпе в Петербурге в облике ангела с крестом — синтез языческой иконографии и христианской символики.
В XX веке образ обрёл новую жизнь в спортивном контексте. Логотип Nike — спортивного бренда, основанного в 1971 году, — носит имя греческой богини победы. Его знаменитый «галочка» (swoosh) был создан дизайнером Кэролин Дэвидсон и, по её словам, навеян именно движением крыльев. Сегодня этот знак — один из самых узнаваемых в мире, и за ним стоят тысячелетия, в течение которых люди связывали победу с крылатым образом.
Виктория символ удачи или справедливости? Философский аспект
В отличие от Фортуны, которая была откровенно слепа и капризна, Виктория несла в себе иную теологическую нагрузку: она воплощала победу заслуженную, справедливую, обоснованную. В этом смысле её культ был более «оптимистичным»: если Фортуна могла одарить недостойного, то Виктория, по крайней мере в официальной идеологии, приходила к тому, кто заслужил её своей доблестью и благочестием.
Цицерон в «De Re Publica» рассуждает о том, что Рим победил другие народы не просто силой оружия, но превосходством нравственным: его граждане более благочестивы, более преданы обычаям предков, более справедливы — и потому Виктория склоняется к ним. Это была, конечно, идеологема, но идеологема устойчивая и влиятельная: победа как моральное суждение, а не просто удача.
Сенека, как и в случае с Фортуной, вносил в это представление стоическую поправку: подлинная победа — не над врагом внешним, но над собой. «Vincit qui se vincit» — побеждает тот, кто побеждает себя — эта максима, хотя и не принадлежит самому Сенеке в точной формулировке, отражает стоическое переосмысление культа Виктории: богиня победы становится метафорой внутреннего самопреодоления. Это переосмысление открывало путь к христианской рецепции образа — ведь именно «победа над собой», над грехом и страстями, стала центральной идеей христианской аскетики.
Наследие Виктории: от Рима до наших дней
Подводя итог, можно с уверенностью сказать: ни один другой образ римской религии не прожил столь долгую и разнообразную жизнь за пределами своей эпохи, как крылатая богиня победы.
Её прямое наследие прослеживается в нескольких направлениях. Во-первых, в языке: слова «виктория», «виктор», «инвинсибл», «конквер» — всё это производные от латинского корня vincere, и за каждым из них стоит сакральная история. Во-вторых, в иконографии: крылатые ангелы, крылатые гении, крылатые аллегории Победы и Славы в европейском искусстве — прямые потомки античной богини. В-третьих, в ономастике: имя Виктория/Виктор, распространённое во всех европейских культурах, несёт в себе память о богине победы.
Следующие образы и понятия современной культуры восходят непосредственно к культу Виктории:
- спортивный бренд Nike и его логотип swoosh, связанный с образом крыльев богини;
- выражения «виктория», «одержать победу», «стать виктором» во многих европейских языках;
- иконография крылатых фигур на военных мемориалах, триумфальных арках и государственных монументах по всему миру;
- образ ангела с распростёртыми крыльями в христианском искусстве, унаследовавший визуальный язык богини.
Заключение: почему Виктория бессмертна
Виктория богиня — один из тех образов, чья живучесть объясняется не религиозным консерватизмом, не историческим инертизмом, но глубинной психологической правдой. Идея победы — преодоления, достижения, торжества над препятствием — встроена в человеческое сознание на уровне, который не зависит ни от эпохи, ни от культуры, ни от веры. Рим лишь дал этой идее конкретный облик: крылья, ветвь, венок, имя.
Когда алтарь Виктории в Сенате убрали окончательно в конце IV века, казалось бы, богиня должна была уйти вместе со старой религией. Но она не ушла — она сменила имя и одеяние, обрела крест вместо лаврового венка, но осталась крылатой. Она продолжала парить над триумфальными арками средневековых городов, над полковыми знамёнами и медалями победителей, над спортивными пьедесталами и высотными пролётами капитолиев.
Её колесница так и не остановилась. И в этом — лучшее доказательство того, что за образом богини стоит нечто большее, чем религиозный культ конкретной цивилизации: универсальный человеческий опыт победы как смысла, как цели, как момента, когда усилие наконец встречается с результатом.
Список авторитетной литературы
- Virgil. Aeneid / Trans. by Frederick Ahl. — Oxford University Press, 2007.
- Cicero. De Re Publica / Trans. by Niall Rudd. — Oxford University Press, 1998.
- Livy. The History of Rome / Trans. by B. O. Foster. — Loeb Classical Library, Harvard University Press, 1919.
- Symmachus. Relatio III // In: Barrow, R. H. (ed.) Prefect and Emperor: The Relationes of Symmachus. — Oxford: Clarendon Press, 1973.
- Ambrose. Letters / Trans. by Mary Melchior Beyenka. — Catholic University of America Press, 1954.
- Seneca. Letters to Lucilius / Trans. by Richard Mott Gummere. — Loeb Classical Library, 1917.
- Beard, M., North, J., Price, S. Religions of Rome. Vol. 1–2. — Cambridge University Press, 1998.
- Crawford, M. H. Roman Republican Coinage. Vol. 1–2. — Cambridge University Press, 1974.
- Erskine, A. (ed.) A Companion to the Hellenistic World. — Blackwell Publishing, 2003.
- Kleiner, D. E. E. Roman Sculpture. — Yale University Press, 1992.
- Matthews, T. F. The Clash of Gods: A Reinterpretation of Early Christian Art. — Princeton University Press, 1993.
- Pollini, J. From Republic to Empire: Rhetoric, Religion and Power in the Visual Culture of Ancient Rome. — University of Oklahoma Press, 2012.
- Rüpke, J. Religion of the Romans / Trans. by Richard Gordon. — Polity Press, 2007.
- Scheid, J. An Introduction to Roman Religion. — Indiana University Press, 2003.
- Simon, E. Festivals of Attica: An Archaeological Commentary. — University of Wisconsin Press, 1983.
- West, M. L. Indo-European Poetry and Myth. — Oxford University Press, 2007.
- Zanker, P. The Power of Images in the Age of Augustus. — University of Michigan Press, 1988.
- Darwall-Smith, R. H. Emperors and Architecture: A Study of Flavian Rome. — Latomus, 1996.
- Versnel, H. S. Triumphus: An Inquiry into the Origin, Development and Meaning of the Roman Triumph. — Brill, 1970.
- Fowler, W. W. The Roman Festivals of the Period of the Republic. — Macmillan, 1899 (repr. 2010).